Мира Мурати не была публичным лицом OpenAI, занимая пост технического директора. Став генеральным директором собственной компании Thinking Machines Lab, она и вовсе исчезла из поля зрения. Поэтому её первое крупное интервью за последние 18 месяцев, которое она дала Bloomberg в Сан-Франциско, привлекло особое внимание, несмотря на её осторожность в высказываниях.
Такое время выбрано не случайно. Почти полтора года Thinking Machines Lab работала в тени: привлекала финансирование, нанимала исследователей и выпустила один продукт — Tinker, API для дообучения открытых ИИ-моделей. Тем временем конкуренты в борьбе за таланты, клиентов и заголовки стали только заметнее. OpenAI, где Мурати шесть лет была CTO, постоянно в новостях. Об импульсе Anthropic сейчас говорит каждый. xAI Илона Маска интегрировали в SpaceX перед ожидаемым масштабным публичным размещением, что создало свой гравитационный центр для внимания и инвестиций. В такой среде оставаться в тени становится всё менее выгодно — рано или поздно нужно напомнить рынку о своём существовании.
Интервью с Bloomberg стало именно такой возможностью. Мурати анонсировала разработку «моделей взаимодействия» (interaction models), которые она описывает как принципиально новый интерфейс для ИИ. В отличие от пошагового диалога «запрос-ответ», который определяет большинство современных продуктов, модели её компании обрабатывают непрерывные потоки аудио, текста и видео с интервалами в 200 миллисекунд. Цель — улавливать естественные нюансы человеческого общения: перебивания, поправки на полуслове и даже паузы для размышления, приближаясь к общению в реальном времени. Однако Мурати подчеркнула, что это лишь первый шаг, а не готовый продукт, и отказалась называть конкретные сроки релиза.
Также она ответила на вопросы о событиях, которые впервые вывели её на авансцену: хаотичной неделе в ноябре 2023 года, когда совет директоров OpenAI уволил Сэма Олтмена, а она стала временным генеральным директором. Внутри компании этот период прозвали «сбоем». Мурати заявила, что в каждый момент чувствовала ясность в своих решениях: защита миссии и команды была красной линией, которая делала выбор очевидным, даже когда со стороны ситуация казалась катастрофической. По её словам, без её участия в те пять странных дней и сразу после них компания бы «взорвалась изнутри». Но она признала, что ясность намерений не равна ясности последствий. Оглядываясь назад, она сказала бы, что настаивала бы на большей информированности, лучшем плане перехода и большей прозрачности. Прямо она не сказала, считает ли итог хорошим.
На вопрос, доверяет ли она своему бывшему боссу, Мурати уклонилась от ответа, переведя разговор к более общей проблеме, которую поднимала несколько раз: концентрации судьбоносных решений в слишком малом количестве рук — не только в OpenAI, но и во всей индустрии. Её беспокоит не столько личность конкретного лидера (хотя она признала, что это важно), сколько отсутствие структурных сдержек и противовесов. Хорошие люди принимают плохие решения. Организации с благими намерениями сбиваются с курса. Слишком много внимания уделяется добродетелям и слишком мало — управлению.
Интервьюер также мягко спросил об уходе нескольких известных исследователей из Thinking Machines за последние месяцы — теме, которую Мурати в основном избегала публично. Она заявила, что создание передовой лаборатории ИИ с нуля сжимает годы обычной организационной волатильности в месяцы. Она также признала, что компенсации — пакеты в сотни миллионов долларов, ставшие стандартной валютой в войне за таланты в ИИ, — захватывают воображение, но обычно это не вся история. Вызвав смех в зале, она сказала о своих конкурентных инстинктах: «Когда я просыпаюсь утром, я не думаю о том, как уничтожить конкурента».
Естественно, в беседе затронули будущее ИИ в целом, включая судьбу людей, которых ИИ-компании когда-то обещали наделить силой, но которые теперь всё больше боятся массового вытеснения с рабочих мест и даже сценариев, где ИИ используют для создания химического оружия.
Мурати, родившаяся в Албании и говорящая с лёгким восточноевропейским акцентом, отвечала взвешенно. Она отвергла дихотомию неизбежной дистопии или утопии, утверждая, что ни один исход не предопределён, а период, в котором мы находимся сейчас, определит направление движения. Однако она повторила мысль, звучавшую в интервью не раз: если люди слишком рано уберут руки с руля, будущее будет выглядеть совсем иначе, и не в лучшую сторону.
